Бодхидхарма и Хакуин. Правда



Однажды Бодхидхарма спросил своего ученика:

— Скажи-ка мне, Хакуин, что есть правда?

— Это которая Истина? — переспросил ученик.

— Нет. Истина одна и ее не знает никто, даже я. А вот правда у каждого своя. В чем твоя правда?

Хакуин задумался.

— В деньгах? — неуверенно промямлил он.

— Что?! — прогремел Учитель, оторвал Хакуину оба уха и выбросил в мусорное ведро.

Лицо Хакуина вытянулось от обиды.

— А че сразу уши-то рвать?

— Извини, — спохватился Бодхидхарма, вытащил уши из ведра, отряхнул от картофельных очисток и приладил обратно к башке Хакуина. Приросли моментом.

— Ну, так в чем твоя правда, Хакуин? На этот раз советую хорошенько подумать.

Хакуин наморщил лоб. Мозг крутился на холостых и никак не хотел ехать. И где эту чертову правду искать? Тем более свою. Есть ли она вообще у него?

— Я это… К себе пойду, подумаю еще.

— Ага, вали. И без ответа не возвращайся. Про ведро ты уже знаешь, — усмехнулся Учитель.

Сколько, по-вашему, он думал? Нет, не угадали. Три раза по сто пятьдесят лет! И каждый раз машинку времени обратно отматывал, чтобы от Учителя не влетело. Но так и не нашел он своей правды. Потому что всякий раз она была другая. Поди узнай, какая из них требуется.

Он хотел даже на гору Линшань к старцам смотаться, чтобы посоветоваться, но вспомнил, как над ним потешался древний пенек Фу Цинь и передумал.

— Ну его к чертям собачьим! Опять кактус на башке приживит или еще чего похуже.

Наконец, смирился Хакуин с тем, что не знает он верного ответа, и пришел в пещеру Учителя, понурив голову. На всякий случай шапку надел и уши под нее спрятал.

— Ну что, балбес, нашел ты свою правду? — спросил Бодхидхарма, гоняя тараканов по пещере старой портянкой.

— Никак нет! — выпалил Хакуин зачем-то. А ведь мог бы и просто соврать.

— Ну и хрен с ней!

— Че, правда? — удивился ученик.

— Правда! — воскликнул Бодхидхарма и засмеялся.

Бодхидхарма и Хакуин | Про пассатижи



Хакуин глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Потом еще раз. И еще. Мысли уложились в стопочку и отъехали на задний план. Тишина. На пустом экране осознания появился мерцающий образ Учителя.

— Хакуин!

— Да, Учитель?

— Куда пассатижи дел??? — прогремел Бодхидхарма на всю Вселенную.

Хакуин икнул от неожиданности и выпал из медитации. Огляделся осоловелым глазом. Нет никого вокруг. Может, померещилось?

Он снова сосредоточился на дыхании и вскоре парил почти в Нирване. Ну или где-то там.

— Хакуин!!

— Да, Учитель?

— Дык елы-палы! Где пассатижи, я спрашиваю???

— Да не брал я их. Чего пристал? Ты мне медитировать мешаешь.

— Ладно, забей, — миролюбиво согласился Бодхидхарма и исчез с экрана.

Вскоре Хакуин плыл по безбрежному океану Пустоты, ловко уворачиваясь от черных дыр и вечно раздраженных бодхисаттв, что застряли там из-за своих привязанностей. Они махали вслед призрачными кулаками и матерились на хинди, но Хакуин их не слышал.

В одном месте встретил группу старцев с горы Линшань. Те сидели кучкой вокруг костра и старательно делали вид, что не бухают, а просто так беседуют на важные темы.

— Ну-ну, — усмехнулся Хакуин и полетел дальше.

Потом он много еще кого встречал: просветленных и просто торчков, бестелесных духов и вполне увесистых брахманов, Вишну с Шивой и Кришну с Рамой, пионеров на паровозе и крестьян с совковыми лопатами, бесконечную вереницу Будд и Одина со всем его семейством, белых ходоков и детей леса, короче — дофига народу всякого. Пустота — она, братцы, штука мудреная и вовсе не такая уж и пустая на самом деле.

Когда недоело носиться по Пустоте Хакуин моргнул и тут же оказался у себя в палатке. Огляделся по сторонам. Минуты три соображал, где это он находится. Потом вздохнул глубоко и шумно выдохнул.

— А хорошо дома!

— Чего ж хорошего? — мрачно спросил Бодхидхарма, стоя в дверях с куском ржавой трубы и мотком изоленты.

— Ну дык эта… Вообще!

— Вообщеее… — передразнил Учитель, — Нет, чтоб пассатижи найти, так он по Пустоте шляется без дела. Вот хрен тебе, а не печеньки сегодня!

Лицо Хакуина вытянулось в недоумении.

— А че сразу я то?

— А то!!!

И как даст по бритой башке! Нет, не трубой конечно. Обычным тапком. Но все равно обидно.

Как потом оказалось, в пещере водопровод накрылся. А потому кухня не работала. А потому печеньки не готовились. А это зимой — натуральный гембель и засада. А все потому, что кое-кто пассатижи прое… потерял в общем, а без них хрен чего починишь в доме.

Такая вот фигня, малята!

Бодхидхарма и Хакуин | Фиговый сновидец



Как-то раз спрыгнул Хакуин с тысячелетней сосны, отряхнулся от приставших сов и лукотрусов и попер прямой наводкой на юг, через поля, леса и горы, то есть напрямки. А фигли?

Зачем шел — сам не знал. А вот торкнуло что-то, и пошел. Бывает такое.

Пока шел, повстречал кучу интересных людей самого разного калибра, покрою и характера: умных и глупых, смелых и так себе, гордецов и попроще, трудяг и бездельников, редких счастливцев и множество несчастных, мудрецов и балбесов всех мастей, много еще кого. Со многими успел пообщаться, от кого-то получил люлей, кому-то сам навешал. Но в основном мирно все было.

Collapse )

Бодхидхарма и Хакуин | Награда



Хакуин упражнялся в ловкости, стоя на одной ноге на листе лотоса. Рядом плескались и брызгались водой русалки. Сам Водяной волну подкатывал и щекотал стеблем камыша. Но Хакуин держался стойко и невозмутимо, мысленно посылая всех, сами знаете куда.

— А что это за гадость свисает у тебя из носа? — подначивал Водяной.

— Точна-точна! — поддакивали тупые русалки и ржали хуже паровоза.

— Ты смотри, — не унимался владыка болотный, — Вот сейчас сопля перевесит, и упадешь! А уж мы то тебя быстренько в омут затянем и ага, поминай, как звали.

Хакуин не слышал. Впервые за долгие годы практика медитации перла не по-детски. Ему теперь все было по барабану.

Наконец, Водяному с русалками надоело измываться над адептом. В порыве гнева он со всей дури плеснул волной и неожиданно получил откуда-то точнехонько под левый глаз. Увесисто так, с оттяжечкой. Выругался матерно и уплыл ко всем чертям. Не иначе это Учитель из Пустоты закатил ему в щи. А шоб знал, гад!

Collapse )

Бодхидхарма и Хакуин | Дилемма



Жара. Бодхидхарма сидел на скамеечке возле своей пещеры и неспешно отмахивался от мух 1000 и 1 способом из расширенного курса кунг-фу для домохозяек. Мухи лезли с завидным упорством, но все без толку. От венчика для взбивания еще никто не ушел.

Ученик тем временем прыгал с верхушки тысячелетней сосны, поднимая тучи пыли.

— И что ему неймется, паршивцу эдакому? — недоумевал Бодхидхарма, — Вроде не дурак был недавно. Шейгиц и шлёмиль, папу его.

— Учитель! Смари, как я могу!!! — проорал Хакуин, спрыгнув в очередной раз и завернув уши за ноги.

— Эй, кусок идиёта! Ты долго еще будешь мине пыль делать, как последний шмок, я тебя спрашиваю? — разозлился Учитель и метнул в Хакуина вязанку дров. Тот ловко увернулся, однако.

Тут из-за дерева вышел БГ с ситаром в руках и пропел:

Вперед!
Вперед, Бодхисаттва, вперед!
Вперед, Бодхисаттва, вперед!
Вперед — к просветлению!

А потом пыхнул папироской и растаял в воздухе.

Collapse )

Бодхидхарма и Хакуин | Перепросмотр



Однажды Хакуин забрался на чердак своей палатки, чтобы найти старый блокнот для перепросмотра. Идею ему как-то подкинул Карлос. Это когда они случайно в пустыне встретились, а потом еще наворачивали шпроты с кактусами.

Хакуин по совету мексиканца начал, было, составлять список, да потом заленился что-то и забросил блокнот на чердак. Теперь же пришлось целый час ковыряться в куче хлама, чтобы его откопать. Еле нашел.

Спрыгнул с чердака, уселся в любимое кресло и стал неспешно переворачивать ветхие страницы. Муху сушеную вытряхнул. И чего сюда залезла? Вот дура!

Перед взором мелькали имена и сцены, половину которых он напрочь забыл, а другую едва мог припомнить. И когда это он успел столько записать? Невероятно!

Глаз зацепился за какое-то имя. Блин! Да это же старый знакомый братец Пу, будь он неладен. Сразу вспомнилась сценка, где этот поц клянчил бабки, а Хакуин послал его на… далеко в общем.

А потом вспомнились и племяннички засранцы, которые чуть не сломали велик. И еще председатель колхоза, гад, три мешка картохи забрал. И все в один день!

Хакуин сразу лоб наморщил и губы поджал. Столько лет прошло, а вот до сих пор, падла, злость берет. Братец Пу тогда еще его жмотом и распоследней сволочью обозвал. Козлина эдакая!

Collapse )

Самый первый в мире графоман



Как-то давным-давно, когда на работу ездили на динозаврах, а зарплату выдавали женщинами, один не самый респектабельный дикарь по кличке Вася позабыл в пещере зонтик.

Ну и, конечно же, в тот самый день таки пошел дождь! А вы как думали.

И вот стоит этот дохлый интеллигент на динозаврской остановке, мокрый до самых подноготных шкур, и матерится на всю Кондратьевскую:

— Вот дерьмо! И нафига ж я поперся сегодня на работу? Ё...... мать! Сидел бы щас дома и выпиливал новый скворечник для соседки. А она б за это...

Тут он размечтался как-то так эротически.

Ну, в общем, расстроился человек явно. А тут как назло транспорт где-то задержался. То ли покормить зверя забыли, и он в лес убежал, то ли самого динозавровожатого съели. Прошло уже минут сорок, а ехать было не на чем.

И тогда этот перец взял да и нацарапал на камне у остановки что-то вроде:

Я помню чудное мгновенье,
Наверно было воскресенье
И я был глуп и беззаботен.
Курил траву...


Написав сей постик, дикарь криво усмехнулся и добавил ниже непечатное. Дамы потом при виде надписи стеснялись и краснели.

Так появился самый первый в мире графоман.

Ляо Цзинь и соседская курица



Ляо Цзинь развешивал во дворе свежестиранные портянки и хитрым взглядом присматривал чью-то курицу. Видно, по дурости она забралась к нему через забор и жрала теперь всякий мусор.

— Курочка — это хорошо, супчик будет, — тихо пробормотал Ляо Цзинь, чтобы не спугнуть ненароком.

Однако, поди поймай ее. Шум поднимется, а с ним и хозяева могут нагрянуть. Еще обвинят в воровстве. Надо ее в дом заманить, а там уж и придушить по-тихому.

Он сходил на кухню, взял небольшой короб с просом и вернулся на двор. Курица посмотрела на него с интересом. Ляо Цзинь набрал полную горсть зерен и стал приманивать курочку:

— Гули-гули-гули… На-на-на… Смотри, какая вкуснятина, м-м-м…

Курица послушно принялась жрать просяные зерна и постепенно продвигалась к дверям дома.

— Так-так, хорошо, умница!

Collapse )

Про сапожника Иванко и его лошадь



Ехал как-то сапожник Иванко на базар за новыми подметками, каблуками да набойками. По дороге весело смотрел по сторонам, на птиц и девок заглядывался, семечки грыз, плевался шелухою, и всем на свете был невероятно доволен.

Вдруг на небе что-то громко треснуло и порвалось, и на землю хлынул такой сильный дождь, что в двух шагах уже ни черта не видать. Забрался сапожник под телегу, лошадь тоже спряталась. Лежат оба-два и друг дружке так понимающе кивают, мол, ты смотри, что делается то! Ой-вей!

За каких-то четверть часа воды налило столько, что можно было плавать, хоть по-лягушачьи, хоть саженками. И вот плывут Иванко с лошадью, телегу за собой на веревке тащат, чтоб не унесло, к опушке леса направление держат, где повыше. Едва смогли доплыть, такое течение сильное образовалось.

Вылезли на высокое местечко, озябли чуток. Стоят, трясутся, а огня не развести никак, все на свете промокло.

— Что ж нам делать? — спросил Иванко у лошади.

Та пожала плечами. Мол, ты человек, ты и думай.

Collapse )