Бодхидхарма и Хакуин | Снова художник



Как-то весной Хакуину снова захотелось порисовать. Давно он уже этого не делал. Все краски засохли напрочь, кисточки облысели, а у мольберта сломалось там чего-то, так что прочно стоять он уже не мог. Да и фиг-то с ним! Хакуин вытащил из тумбочки пожелтелый альбом обычной чертежной бумаги, заточил ножиком парочку карандашных огрызков и поперся в парк за красивыми видами.

Погода, правда, не шибко радовала. Накануне вечером пронеслась гроза, а после нее как-то опять похолодало, и небо продолжало хмуриться. Вот вчера еще утром Хакуин в одних труселях бегал на зарядку, а сегодня пришлось кофту со штанами напяливать.

В парке не было ни души. Никому не охота в мокрую погоду вылезать на улицу, да еще и в такую рань. Ну и отлично! Зато никто мешать не станет.

Хакуин присел на лавочке, взмедитнул для правильного настроя с полчасика и принялся творить.

Read more...Collapse )

Бодхидхарма и Хакуин. Братья



Однажды к Хакуину в гости пожаловали все семеро его братьев, и даже безмозглый кузен Ляо Пень за ними увязался. Такой вот дружной компанией ввалились к нему в палатку с утра пораньше, и давай обниматься, да по плечам и по бритой башке руками хлопать.

Хакуин сначала, было, решил, что ему все это снится, и что сейчас он благополучно очнется от этого кошмара. Но че-та вот не исчезало наваждение. Видать, и вправду прикатили родственнички. Вот попал!

— Да ты не боись! — попытался успокоить его старший брат Хунжей, — Мы всего на недельку.

— На недельку?.. — промямлил Хакуин обреченно.

— Ага! — дружно закивали головами остальные братья.

Рядом с палаткой поставили просторный шатер, вырыли яму под очаг, развели огонь, повесили над ним здоровенный чан и давай кулеш варить. Шум, гам, дымом воняет на всю округу! Какая уж тут, ко всем чертям, медитация?

Хакуин побежал к Учителю за мудрым советом, но Бодхидхармы в пещере не оказалось. Лишь на косяке у входа записка прилеплена:

«Скоро буду. Не ждать!»

А в самой пещере только старый патефон шипит и наигрывает что-то меланхоличное, да мыши в кладовке шебуршатся, воруя горох.

Read more...Collapse )


Бодхидхарма и Хакуин | Истинные желания



Как-то раз Хакуин крепко задумался о своих истинных желаниях. Разумеется, не сам, а с подачи своего мудрого Учителя. Тот так и сказал:

— Хакуин! К ноге! Сядь. А ну-ка, брат, скажи мне быстро, как на духу, какие есть у тебя истинные желания?

Хакуин аж вспотел от неожиданности и испуга. Поди, догадайся, чего это Учителю взбрело в голову такое? А вдруг проверяет на что-то нехорошее? На всякий случай ответил нейтрально:

— Не знаю, о Мудрейший.

— Так пойди и узнай! — грозно посоветовал Бодхидхарма, — И без ответа не возвращайся. От стола тебе тоже отказываю временно. Думай, давай!

Вот и сидел Хакуин в своей палатке и думал, скрипя извилинами, уже восемь дней подряд. Но пока что-то ничего толкового не придумывалось. А вот жрать хотелось.

— Не, ну не жрачка же мое истинное желание, — размышлял Хакуин, — Это как-то банально. Жрать все хотят. Обычное дело. Надо чтоб что-то такое эдакое, посерьезнее жратвы было.

Он даже список своих желаний попытался написать. Вычитал где-то в Интернете, что это помогает. Оказалось — фигня полная! В список попала всякая мелочная ерунда. И чем больше Хакуин записывал, тем сильнее это понимал.

— Только не мопед опять! — со злостью отметал всякие подобные глупости Хакуин.

[Читать далее...]Прошло еще восемь дней. Хакуин совсем зарос шерстью, похудел и помрачнел. Под глазами темные круги нарисовались. Наконец, надоело ему все это.

Пришел снова в пещеру учителя злой и насупленный.

— Ну что, нашел свои истинные желания? — спросил Бодхидхарма.

— Нет, — уныло покачал головой Хакуин, — Нету у меня никаких истинных желаний. Я теперь вообще не знаю, чего хочу.

— Вот чудак человек! — воскликнул Бодхидхарма, — Чего тебе прямо сейчас не хватает-то?

— Радости не хватает, — буркнул Хакуин.

— Дык ёлы-палы! Вот же твое истинное желание!

Тут у Хакуина словно холодной водой окатило. А ведь точно! Радости не было уже давным-давно. Вообще никакой!!! Ни большой, ни маленькой, ни даже самой-пресамой мелкой какой-нибудь. Будто дементоры все пожрали на корню.

На глаза тут же навернулись слезы.

— Дык, че делать-то теперь? — утирая сопли, спросил ученик.

— Искать, разумеется! — воскликнул Учитель, — Вот что тебя сейчас быстро обрадует?

— Н-н-е знаааю… — протянул Хакуин жалостливо.

— Зато я знаю! А ну садись живо за стол!

Бодхидхарма набросал на новую скатерть тарелок и ложек, и еще дюжину вкусно пахнущих кастрюлек, нарезал свежего, безумно ароматного хлебушка, покрошил салатика в тазик и выкатил полведра жареной картохи со сливочным маслом.

— Ешь! — приказал он Хакуину.

Тот не посмел ослушаться! В один присест все смел со стола и еще добавки попросил. Потом выполз, изрядно отяжелевший, но весьма довольный. На лице сама собой нарисовалась улыбка от уха до уха, выражая настоящую и полновесную радость.

— Спасибо, Учитель! Дык, эта… Что ли жрачка и есть мое истинное желание?

— Дурак ты, Хакуин. Истина во всем, что тебя по-настоящему радует. Сейчас это была еда, в другой раз еще что-то. Все просто! А теперь вали в лавку за картохой.

Хакуин ухватил пару авосек и почапал в магазин. А погодка стояла знатная: солнышко грело по-весеннему, на небе чисто и прозрачно, ветерок теплый приятно так обдувает бритую башку. Повсюду распевают птицы, на деревьях почки проклюнулись. Лафа! И тут Хакуин вдруг понял, что ему радостно просто топать по дороге и наблюдать всю эту красотень.

— Вот же ж она — радость Жизни! — воскликнул он счастливо и припустил бегом, да в припрыжку.

Бодхидхарма только добродушно улыбнулся в бородищу и принялся писать картину акварелью. А вот захотелось че-та вдруг.


Бодхидхарма и Хакуин | Кто чего может



В самом начале новой весны Хакуин сидел на своем любимом камне для медитаций, щурился от яркого солнышка и откровенно балдел. Хорошо так! Птички щебечут радостно, в воздухе разливается чудесный аромат обновления и свежести, тепло и на душе приятно. Все просто в кайф! Иногда в голову прилетали какие-то давно забытые образы из детства, и тоже про весну и про беспечную радость.

И тут он услышал заразительный смех за спиной. Обернулся и видит, как его мудрый Учитель стоит по колено в ручье и с упоением запускает кораблики из сосновой коры. Точно такие же, как были в далеком детстве Хакуина. Бодхидхарма заметил ученика и зычно крикнул:

— Хакуин! Кончай сопли жевать! Айда вместе запускать корабли!

Долго уговаривать не пришлось. Хакуин тоже забрался по коленки в воду и стал со смехом запускать кораблики, соревнуясь с Учителем, чей кораблик быстрее добежит до поворота ручья. И опять все заново. Весело так!

Мимо проходили местные крестьяне, покручивая пальцем у виска. Проплыл на своей барже дядька Водяной и крякнул даже от удовольствия. Потом прибежали конопатые рыжие бесенята соседа-ирландца и тоже кинулись в воду со своими боевыми кораблями. Битва развернулась нешуточная! Три дня бились, с воплями, свистами и улюлюканьем. Аж всю рыбу и лягушек распугали.

К обеду третьего дня угомонились, развели костер, согрелись и обсохли. Потом набросали в горячие угли картохи, а потом лопали ее, вкусную и ароматную, перепачкавшись с ног до головы в угольной саже. Просто замечательно!

[Читать далее...]И тут, значит, самый меньшой из рыжих вдруг выпалил:

— А у нас папка самый сильный! Он подковы голыми руками сгинает и разгинает!

— Силен ваш папка, — согласился Бодхидхарма, — Вон каких бойцов славных вырастил.

Карапузы покраснели от удовольствия, аж конопушки засветились, будто искорки на лицах.

— А еще наш папка может любую лошадь подковать, даже самую-пресамую прыткую! — добавил второй малец.

— И быка повалить может! — выкрикнул третий!

И все трое закивали вихрастыми рыжими головами в знак полного согласия.

Хакуину вдруг тоже захотелось похвастаться.

— А вот мой Учитель зато…, — начал, было, он, но Бодхидхарма его остановил, заткнув рот картофелиной. Однако малышня уже уставилась на Хакуина вопросительно и с крайним любопытством. Пришлось картофелину быстро проглотить и дальше рассказывать. Учитель лишь усмехнулся, но больше останавливать не стал.

— Так вот, мой Учитель может запросто вот эту гору сдвинуть и весь этот ручей выпить!

Малышня пооткрывала рты от удивления.

— Брешешь! — выдохнул один.

— Ага! — поддакнул второй.

— Точно, — добавил третий, — Пусть докажет.

— Конечно, брешет, — согласился Бодхидхарма, — Вы его больше слушайте, он вам про меня и не такое наговорит. И что живу я десять тысяч лет, и что летать умею и превращаться в кого угодно, и что еще подводная лодка у меня есть в пещере, а на огороде я бананы выращиваю величиной с паровоз. Да много всякого такого.

Хакуин отчего-то обиделся даже.

— Так ведь это правда все, Учитель! — воскликнул он, зашмыгав носом.

Бодхидхарма не ответил. Усмехнулся только в бороду, ухватил всю компанию и забросил на верхушку тысячелетней сосны. А потом и сам запрыгнул туда же. Сидят они там все на ветках и смотрят, что на другой стороне земли делается. Да семечки щелкают звонко. И кому какое дело, кто и чего может? Все и так замечательно на этом свете!


Бодхидхарма и Хакуин | Неправильная утренняя зарядка



Однажды Хакуин заснул под раскидистым лопухом. Спит и видит сон, будто пожаловал ему Бодхидхарма звание Самого Толкового Ученика, дал медаль с золотой ленточкой, а еще мешок пряников в придачу.

— Ты, — говорит, — прилежно учился у меня три тысячи лет, поэтому заслужил. Дай я тебя расцелую!

И таки расцеловал в обе щеки троекратно, а на лбу выжег отпечаток своего большого пальца. На память, значит.

Проснулся Хакуин, чувствует, что лоб то на самом деле припекает. Один глаз приоткрыл. Смотрит, а в лопухе дырка, и оттуда прямо в лоб ему солнышко жарит. Аж дымок вьется. Выскочил из-под лопуха, в три больших прыжка долетел до речки и туда нырнул поскорее. Вовремя успел, да…

А на речке в это время дядька Водяной утреннюю зарядку делал. Руками махал, как мельница, хвостом по воде хлопал — аж брызги во все стороны! Девки-русалки попрятались от греха подальше.

Хакуин вынырнул из воды, увидел Водяного и ухмыльнулся:

— Что ли решил подкачаться?

— И тебе здравствуй! — невозмутимо ответил Водяной, отплевываясь от комаров и мух.

— Да ты все неправильно делаешь. Вот смари, как надо…

И Хакуин встал в боевую стойку, и глаз набычил сурово, и руки эдак в бока упер, будто самый героический герой какой-то. И тут как согнется в пояснице до самой земли лысиной своей бритой, а потом в обратную сторону — вжих! И снова вперед, и опять назад. И так раз двадцать подряд в быстром темпе.

— Вот как надо! — весело выкрикнул он.

Но тут что-то дернуло у Хакуина в спине меж лопаток. Да как заболит-заболит! Просто кошмар какой-то! Аж дыханине сперло. Побледнел физиономией сразу. Что за напасть?! Побежал скорее к Учителю в пещеру.

А Бодхидхарма, как обычно, жарил утренний омлет с тыквой и мурлыкал под нос что-то из Битлов. Хакуин влетел в пещеру весь на измене.

— Учитель! Что со мной, а?!

— А что с тобой не так? — спросил Бодхидхарма спокойно.

— Да вот в спине что-то стрельнуло и болит теперь, ваще!

Бодхидхарма глянул на ученика и сразу все понял. Указал на стол и сурово приказал:

— Ложись!

Хакуин растянулся там на пузе, рубаху задрал повыше, как сумел, а сам лежит и хнычет потихонечку. Больно же ж!

Учитель на стал мудрить. Со всей дури огрел Хакуина по спине деревянной лопаткой, той самой, что омлет жарил. Даже мыть не стал, так с ошметками тыквы и приложил. Да потом еще разок. Да за ногу правую дернул, на всякий случай. У Хакуина дыхалку напрочь перехватило. Но тут же и попустило сразу. Да и боль вся улетучилась куда-то. Сполз со стола аккуратно, повернулся и так и эдак — ничего! Все нормально, как и было раньше. Здорово!

— Спасибо, Учитель! — заулыбался Хакуин.

— Не за что. Ты чего такое делал то?

— Да вот, показал Водяному, как надо зарядку правильно делать. Ну… эта… перестарался чуток. Вот!

— Ну и мудак ты, Хакуин! Если сам не умеешь, то перестань других учить. Лопаток на вас всех не напасешься. Вали с глаз моих!

Хакуин не стал спорить и быстренько выбежал из пещеры. Даже на завтрак не остался. Забурился в свою палатку, достал дневник и записал:

«Водяной, собака, опять подставил. Ну что за тип, а? Я ж для него старался, а мне вот такая хрень в спину прилетела. Ну почему такая несправедливость? Падла…»


Бодхидхарма и Хакуин | Завтрак — это Сила!



Однажды рано утром Хакуин медитировал, прислонившись спиной к тысячелетней сосне. Иногда по макушке с сухим треском стучали падающие шишки, однако это его ни разу не отвлекало. Сидел он так уже часа три.

Мимо шли крестьяне в поля. Дурни те еще. Вечно подкалывали Хакуина и говорили всякие непристойности. Тот на них вообще внимания не обращал, словно бы и не было их. Чего с дураков взять то? Дураки и есть.

В голове у Хакуина было пусто и спокойно. Словно весь мир погрузился в Нирвану. Солнышко припекало слегка, легкий ветерок приятно щекотал за ушами. Хорошо так. Просто кайф! Иногда в памяти всплывали совершенно забытые воспоминания, в каком-то случайном и абсолютно не связанном порядке. Хакуин их тоже отпускал с миром, не задерживаясь ни на одном.

Даже когда с нижней ветки спустился Змей и понюхал его своим языком, Хакуин не шелохнулся. Ему в этот момент все было совершенно пофигу.

И еще стая противных галок обляпала ему своим навозом всю башку. Специально старались срать метко. Однако обломались тоже. Хакуин лишь рукавом утерся и был таков.

Тут из пещеры показался Бодхидхарма в одних труселях на босу ногу и тапках с помпонами. На голове тюрбан из персидского шелку метров на триста, а на носу очечки круглые, как у Джона Леннона. Вылитый пижон! Оглянулся в поисках ученика, заприметил того возле сосны и кинулся в него поленом из дровницы. Угодил точно по лбу.

Хакуин открыл глаза, пощупал выросшую шишку, но не обиделся совсем и снова погрузился в медитацию.

Учитель метнул второе полено. И ровно с тем же результатом. Потом еще одно — ноль эмоций. Просто на лбу Хакуина выросла еще пара новых шишек. Бодхидхарма усмехнулся в бородищу и зычно крикнул:

— Хакуин! Завтрак стынет. Я второй раз греть не стану!

Ррраз! — будто и не было под деревом никого. Только трава примята слегка. А в пещере учителя активно застучала ложка по тарелке и затрещало за ушами у кого-то. Потому как завтрак — круче всякой Нирваны будет. Это точно!


Мой новый стоячий рабочий стол

О вреде сидячей работы за компьютером не слышал только ленивый. Если ты ленивый, читай тут. Мне давно хотелось соорудить из своего стола что-то такое, чтобы можно было работать за ним стоя. Возможность появилась, когда я купил себе новый стол, а старый безжалостно разобрал, насверлил новых дырок и собрал П-образную такую вот надстройку:



Под клаву и мыша приспособил коробку от системника. Получилось несколько грубовато, но зато по всем измерениям просто идеально для моего роста. Осталось все это дело немного облагородить чуток и вуаля!. Второй день тружусь за обновленным правильным рабочим столом стоя. Полет норм! Только с непривычки немного поясница устает, но это фиксится периодическими отрывами от компа и легкой разминкой.


Фотокартины "Средневековые музыканты"

Мои давние эксперименты "под старину" с портретами средневековых музыкантов. На одном из фестивалей клубов исторической реконструкции под Киевом собрались ребята, разыгрывающие XV век. Музыканты были наряжены соответственно. Эти два портрета получились наиболее удачно. Плюс обработка в стиле low key (низкий ключ). А для пущего форсу добавил багетные рамы. Получилось неплохо.





Волшебные оладьи



Сашок жарил кабачковые оладьи и откровенно балдел от этого нехитрого занятия. А вот просто так! Тут тебе и предвкушение (со сметанкой то — ммммм…), и погодка как на заказ, бабское лето, да проснулся еще сегодня с правильной ноги — полный ништяк, одним словом. Стоит босой на кухне и пританцовывает со сковородкой в руках, что-то там напевая весело на тарабарском.

Тут в комнату влетел жирный мух, из припозднившихся. Прожужжал басом мимо Сашка и прямым ходом, значит, к тарелке с готовыми оладушками. Сашок ловко накрыл продукт другой посудиной, оставив интервента ни с чем. Мух жалобно вжикнул пару раз и уставился на Сашка такими печальными глазками, что у того сразу душа отмякла как-то. Он отломил кусочек оладьи, капнул на него сметаны и положил перед пернатым.

— Давай, брат, лопай!

Мухина долго уговаривать не пришлось. Он деловито уселся верхом на куске и принялся наворачивать так, что залюбуешься. Потом вытер усы, почесал за башкой, как они обычно это делают, и внятно сказал:

— Спасибо большое!

— Ёксель-пень! — обалдел Сашок, — Так ты что ли говорящий?!

— Разумеется, — кивнул мухин и тихонько икнул, прикрыв рот лапкой.

— Вот это да! А я и не знал.

— Да я сам не знал. Само как-то вот получилось. Наверное, еда у тебя волшебная.

Сашок смутился че-та. Еда, как еда. Какое там в ней волшебство?

— Ха! Значит, я Гарри Поттер, — усмехнулся Сашок.

Мух пожал крыльями:

— Не, я такого не знаю. Ну лана, пора мне. И эта… В общем, спасибо!

Слез со стола осторожно, чтобы не расплескаться, и пошагал себе куда-то под дальнюю тумбочку. На зимовку, значит.

— На здоровье…, — протянул Сашок, слегка ошарашенный. Потом встряхнул головой, словно разгоняя наваждение, дожарил остатки оладьев и принялся со вкусом уничтожать их одну за другой. А крошки пернатым за окно выбросил. Пусть радуются тоже! Может, они действительно волшебные, кто знает.

Последний День Лета



В последний день лета, ранним утром Сашок вышел прогуляться в парк. Настроение было чуток ностальгическое, немного мечтательное и слегка меланхоличное с капелькой грусти, как это обычно и бывает в конце лета. День обещал быть солнечным и теплым, но сейчас в парке было довольно свежо, а со стороны пруда разливался разбавленным молоком туман.

Сашок неспешно брел по любимой дубовой аллее, пинал желуди и наслаждался чудесным воздухом, насыщенным запахами прелых листьев и чего-то еще такого неуловимого, какое бывает только в лесу. В голове так же неспешно ползли обрывки мыслей, давних воспоминаний, навязчивые мелодии и всякая прочая чепуха. Все, как обычно.

Тут его внимание привлекло какое-то странное движение, словно изображение поплыло на телевизоре. Совсем короткое. Вот снова повторилось! Где-то там, на фоне темных кустов. Сашок внимательно пригляделся. Вот! Опять оно! Внезапно кусты раздвинулись и оттуда вышел… Хм… Довольно странный тип.

Внешне он напоминал чем-то стареющего хиппи: весь в потертой джинсе с кучей разноцветных заплаток, на голове засаленный пестрый платок, из-под которого торчал жидкий седой хвост — остатки былой шевелюры, на ногах раздолбанные сандалии. Лицо его было усталым, печальным и, как будто выцветшим.

— Ты кто? — ошалело спросил Сашок.

— Я то? Последний День Лета, — ответил странный чувак глуховатым голосом.

Read more...Collapse )